BTKFest

Беседу с Яной Туминой ведет Дарья Николаева. Зрительный ряд. 2010. 1-15 ноября

100 оттенков любви

На сцене Большого театра кукол в конце октября появилась неожиданная премьера. Режиссер Яна Тумина совместно со сценографом Эмилем Капелюшем и актерами Сергеем Бызгу и Мариной Солопченко выпустила спектакль для взрослой публики «100 оттенков синего».

Яна, как вообще получилось, что этот проект был реализован на сцене Большого театра кукол?

 В этом театре работает несколько дорогих мне людей, здесь курс на котором я преподаю, с БТК я связываю свои планы на будущее. И конечно не последнюю роль сыграло то, что в этом проекте есть подробная работа с куклой. Она одна, но при этом очень важна для спектакля, поэтому показалось органичным прийти именно сюда. 

А почему именно этот дуэт – Марина Солопченко - Сергей Бызгу?

 Эмиль Борисович Капелюш предложил мне поработать вместе, и это был тот случай, когда невозможно отказаться. Я очень обрадовалась такой возможности и стала думать о материале для совместного проекта. Марина Солопченко – актриса, на которую я ходила смотреть с замиранием сердца, еще на премьеру «Преступления и наказания» Григория Козлова. Она удивительная. В связи с ее образом мне пришла в голову мысль о Жанне Эбютерн «верной спутнице Амадео Модиляне». Первый шаг был сделан.
Дальше путь был витиеватый, но то, что Сергей Бызгу был озвучен мной практически сразу как партнер Марины, определило очень многое.
Марина и Сергей – сложившийся дуэт, который меня вдохновляет. К тому же я привыкла работать с людьми, которые мне по-человечески близки и интересны. Текст, который написала Настя Денисова, изначально создавался для этих артистов. А не наоборот: сначала текст, потом кастинг.

Что за автор - Настя Денисова?

Настя - самобытный петербургский поэт, тонко чувствующий слово. Способный улавливать нюансы в работе над характерами и диалогами. Это ее первый драматургический опыт. Конечно, был риск обратиться с предложением написать пьесу, к человеку, который не имел такого опыта раньше, но ведь авторский театр предполагает, что результат рождается из совместного творческого поиска. Именно сотворчество определило принципы работы над этой пьесой и постановкой.
Конечно некоторые темы, идеи спектакля зарождались еще до того, как пришло решение Настю пригласить в работу. Но, когда ты встречаешься с людьми, сам факт встречи, он всегда приводит к обогащению и уточнению идеи. Это как будто приносишь бесформенный камень. Говоришь, что это гранит или мрамор. Дальше все берут молоточки и начинают по нему скучать: каждый делает свою выемку.

Вы произнесли имя Модильяни… Но история появления его в спектакле замаскирована, она не выставляется на первый план. Не случайно?

История, которую мы привыкли слышать о художнике и его музе, в нашем проекте нет.
Признаюсь, поначалу я думала о биографическом спектакле, но перечитав еще раз историю жизни Модильяни, меня вдруг посетила мысль – ведь мы все знаем о трагической великой любви Жанны и Амадео, и совершенно не задумываемся о том, что там была еще одна история...Там был ребенок. Жанна была на восьмом месяце беременности, когда покончила с собой...Я поняла, что для меня сегодня очень важно рассказать историю, которой нет, рассказать о жизни которая не прожита и которой как-бы и не было....Но, которую можно представить как путешествие на встречу – на встречу ребенка с матерью, женщины к мужчине, человека к себе настоящему. Именно с этой идеи все началось и, надеюсь, сохранилось и проявилось в спектакле.

Я знаю, что рабочим названием спектакля было «Воздухоплавание». Почему оно не закрепилось?

Первое названием было вообще «Полет на воздушном шаре». Но оно оказалось очень иллюстративным, прямым. Тем более, мы все-таки делаем в БТК спектакль, сюда много детей ходит, и такое название могло стать неправильным ориентиром для зрительской аудитории. Название «Воздухоплавание» нам до сих пор продолжает нравиться. Очень поэтично. Но оно не содержит в себе тему, как бы скользит по поверхности... А вот на «100 оттенках синего» мы все сошлись. Есть интрига, есть не прямое, но безусловное отношение к тому, что происходит на сцене.
Наш герой, которого играет Сережа Бызгу, в потоке своих доказательств о том, что любви нет, рассказывает такую «тему» - существует африканское племя, в котором нет слова «синий». Люди этого племени не видят синий цвет, не воспринимают его. Ставят перед ними две чашки – синюю и серую. Они говорят, что обе чашки серые. У них слово «синий» не отражено в мозгу, оно ни с чем не связано и поэтому отсутствует его восприятие. Нет слова – нет понятия. В спектакле отодвинув слово «синий» можно открыть слово «любовь». Такой ребус.
Кстати, этот любопытный факт, о племени без «синего» цвета, поведал нам Максим Исаев (театр АХЕ), с которым на самых первых этапах работы мы подробно проговаривали различные темы проекта. Он автор трех пьес, которые я сделала в театре и поэтому в диалоге с ним родились несколько важных «телег», запущенных в этой постановке.
Итак....спектакль об оттенках чувства. Оттенки, которые иногда не различимы нами, но это не значит, что их нет. Есть о чем подумать.

Яна, а что сейчас происходит с театром «АХЕ». С закрытием площадки «Антресоль» история окончена?

Нет, конечно. Мы постоянно играем. Немножко странно, конечно, что мы вернулись в прошлое. До того, как у нас появился свой театр, «Антресоль», мы играли на арендованных площадках. Теперь, спустя 20 лет, все вернулось на круги своя – театр снова снимаем помещения, чтобы показать городу свои спектакли. Но АХЕ существует, гастролирует. Уже немножко не в том ритме, как было раньше. «Антресоль» - хочешь-не хочешь, собирала всех под одну крышу и давала театру основание быть едва ли не репертуарным. «Антресоль» нас организовывала. Это помимо того, что там была прекрасная атмосфера, это действительно был клуб актерский… Там рождалось огромное количество материала – как перспективного, так и абсолютно ни на что не претендующего… это был процесс. Сейчас такого нет. Но есть теперь так называемые ко-продукции. АХЕ «продолжается». Параллельно каждый из нас старается реализоваться автономно. У Макса Исаева есть свои проекты, у Павла Семченко свои, у меня свои… Мы конечно пользуемся своим давним знакомством друг с другом, и стараемся друг друга привлекать в свои новые проекты. И даже когда мы ставим в других местах, как я сейчас в БТК, все равно про говорят: «А, это та Яна Тумина, которая с «АХЕ». И хорошо. Ведь «АХЕ» это половина моей жизни.
 

© 1931-2017 СПбГБУК «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»