BTKFest

Ксения Русинова. СТРЕЛА

Каждый может стать вишней

В Большом театре кукол поставили «Мой дедушка был вишней». Музыкальный, озорной, в чем-то даже хулиганский, но при этом – невероятно пронзительный.

Спектакль Ивана Пачина по одноименной повести Анджелы Нанетти вырос из созданного им эскиза в рамках летней БТК-ЛАБ – лаборатории для молодых режиссеров по новой детской литературе, впервые проведенной театром в августе 2017-го. Именно тогда, объединившись с издательством «Самокат», организаторы обратили внимание своей публики на целый пласт литературы, пока обойденной детскими театрами: Унгерер, ван Гестел, Нанетти… На смену привычным, знакомым героям детских книг на сцену вышли новые – с новыми историями, в чем-то даже более понятными современным ребятам.

«Мой дедушка был вишней» – о жизни большой итальянской семьи: яркие, шумные, суетливые, со свойственной им жестикуляцией, эмоциональностью. Повествование ведется от лица самого младшего из них – мальчика Тонино (в спектакле его играет Михаил Ложкин). Вместе с мамой, папой, дедушкой, бабушкой и уродливой маленькой собачкой, любимицей бабушки, он живет в городской квартире, навещая на каникулах родителей мамы в деревне. Те разводят гусей, сажают овощи, нелепо одеваются и вообще очень во многом отличаются от городских. Однако все это мы видим в спектакле через безопасную ширму детского непонимания, пока еще неспособности Тонино расшифровать нервные мамины интонации, многозначительные взгляды папы и озадаченное покашливание городской бабушки.

Живущий среди взрослых – таких разных, озабоченных своими маленькими и большими проблемами, Тонино наблюдает за полярно разными бабушками-дедушками, переживающей мамой, отстраненным отцом. Цепь простых, хотя и довольно грустных, событий учит его разбираться (и в каком-то смысле не терять себя) в нелогичном, нервном мире взрослых.

Умирает деревенская бабушка – и вот встает вопрос, как мягко и безболезненно объяснить это внуку. Попадает в больницу дедушка – и об этом тоже нужно как-то рассказать.

В спектакле нет кукол, но есть постоянное взаимодействие с предметами, запускающее полет фантазии, близкой как кукольному, так и сознанию ребенка вообще. Например, праздничный стол вырезан из огромной картонки с нарисованными на нем тортом и блюдами, а яичница – это ярко-желтый кусочек ткани, который можно то подбросить вверх, то «разбить» в кружке и смешать гоголь-моголь. А если захочется, можно из этой же самой тряпочки сделать настоящее солнце, приклеив ее к потолку цветным скотчем… В детстве можно все – все представить, во все поверить: и в то, что душа бабушки будет жить в смешной толстой гусыне Альфонсине, которую старушка любила больше всех, и в то, что дедушка превратится в вишню, которую он же сам и посадил и с которой на протяжении всей жизни разговаривал, слушая, как она «дышит».

«Мой дедушка был вишней» – о том одиночестве, которое в детстве ощущается наиболее ясно. Не тогда, когда остаешься один в комнате, прислушиваясь к ссорам родителей, но тогда, когда никто не верит в то же, во что веришь ты, например в то, что вишня дышит. Это история о силе воображения и силе творчества, которые способны это одиночество преодолеть.

© 1931-2017 СПбГБУК «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»