На главную

le_donna. 2009. 24 апр.

О "Холстомере" в БТК - ещё одна нерецензия:-)

Холстомер
Хроника спасения одной души
режиссёр - Руслан Кудашов
художник - Андрей Запорожский


Сквозь шели заколоченного досками окна пробивается яркий свет. Худой босой человек стучит в доски, упорно, сбивая костяшки пальцев. Отчаявшись, он отворачивается, и вдруг – окно распахивается и за ним, в столпе света – трое в белых одеждах. Перед ними он смущённо сбиваясь начинает свой рассказ: «Имя мое по родословной Мужик первый. Я Мужик первый по родословной, я Холстомер по-уличному...»

И, в проёме окна свет становится приглушённей, и перед зрителями разворачивается история жизни пегого мерина Холстомера.

Жеребёнок с несоразмерно длинными ногами и большими глазами смотрит на мать и ещё не знает, отчего она отворачивает от него голову, не знает, что он – пегий, выбракованный, что его впереди ждёт не любовь, а «труд, унижения, труд, и так до конца жизни». Он получает тычки за то, что получился такой «уродиной», его холостят и продают. Пегий мерин обходит на скачках скаковых лошадей. Переходит из рук в руки, терпит болезни, издевательства, пока не попадает на конюшню, где молодые и сильные жеребцы кусают и гонят его за то только, что он стар и безобразен. Здесь Холстомер и находит свой конец.


Режиссёр Руслан Кудашов переосмыслил повесть Л.Н. Толстого и рассказал историю лошади, как историю души – страдающей, но не замкнувшейся в своём страдании, не потерявшей способность любить и отдавать. Одним из ключей к пониманию этого стала предваряющая спектакль цитата из Евангелия от Иоанна: «…если пшеничное зерно, падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода».


На протяжении всей истории лошади, актёры присутствуют на сцене лишь как кукловоды, а не как персонажи спектакля. Холстомер предстаёт ввиде реалистично выполненной марионетки с большими, человеческими глазами. Его собратья изображаются то при помощи бегающих по кругу в деревянной карусели фигурок, то ввиде миниатюрной конной скульптуры, то картонными силуэтами в луче света. Люди ещё более безжизненны – безголовые тантамарески – пустые, ничем не заполненные костюмы. Перед зрителями предстают предметы – а не образы. Эта жутковатая неодушевлённость персонажей спектакля логично вытекает из принципа, который, по наблюдению Холстомера, царит в мире, где ему суждено было родиться. Смысл жизни людей не в том, чтобы совершать поступки, которые они считают хорошими, а в том, чтобы к как можно большее количество вещей назвать словом «мой». И чем больше вещей человек называет своими, тем он счастливее. Холстомер отличается от окружающих не только мастью, но и тем, что никак не может понять, как можно называть своей лошадь, женщину, землю. Пегий иноходец любит своего хозяина, но не может признать себя его собственностью. Холстомер – живой, он Божий. Как земля. Как вода. Как свет.

Осознание себя свободным не приводит к бунту. Мерин подчиняется из любви, из сострадания, из любви к труду, из покорности. Не винит он ни людей, ни донимающих его молодых лошадей – соглашаясь с тем, что по лошадиному – они правы. Холстомер умирает под ножом живодёра, его кожу выделывают, его мясом волчица вскармливает своих детёнышей, обглоданный череп и кости, использует для поделок мастеровой мужик. И освобождённый от оков своего старого и уродливого тела, Холстомер встаёт в полный рост и идёт туда, где свет.

*для журнала "Вода живая"*

© 1955-2016 ГУ «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»
Powered by V.Sergeevskiy