На главную

Андрей Пронин. Афиша. 2009

Опыты на людях

 

 

Пока зрители рассаживаются, из динамиков неумолчно бормочет мужской голос с грузинским акцентом. Кто таков? — нервничают театроведы: Вахтангов? Товстоногов? Рубен Симонов? Роберт Cтуруа? По сарафанному радио из-за кулис приходит весточка: это лекции покойного философа Мераба Мамардашвили. К началу действия шепот Мамардашвили об эстетических категориях («вот что писал по этому поводу Пруст») окончательно настраивает собравшихся на интеллектуальное зрелище, требующее сосредоточенности и игры ума. Это, надо сказать, неправильная установка: скорее зрителю «Шекспир-лаборатории» нужна выносливость.

Всеобщее оживление вызывает выход конферансье — человека в наглухо застегнутом черном френче и… без головы (это не художественное преувеличение: у него действительно нет головы; ох уж мне эти театральные чудеса!). Безголовый отдернет прозрачный полиэтиленовый занавес, и картинки замелькают, как в калейдоскопе. Взлохмаченные девочки-ведьмочки уцепились за веревочку (видимо, нить судьбы; никуда от судьбы не деться злополучному Макбету), еще одна девочка, Офелия, растерянно топчется меж двух подвешенных к потолку масок — Гамлета и Полония, а девочка Джульетта у раскрытого окна равнодушно выслушивает весть о смерти Тибальта. Мальчики-франты хвастают друг перед другом белоснежными платками, подаренными возлюбленными (привет трагедии «Отелло»), а через несколько минут преображаются в пародийных сыновей гор, каких увидишь на любом колхозном рынке, — и это тоже по мотивам «Отелло»: как объясняет титр видеопроектора, раскрыта тема ревности…

Новый спектакль Большого театра кукол — своего рода педагогическая сюита. Третьекурсники Театральной академии, ученики главрежа БТК Руслана Кудашова, получили задание сымпровизировать на темы шекспировских трагедий: из студенческих этюдов Кудашов с режиссером театра «АХЕ» Яной Туминой и собрали «Шекспир-лабораторию». Бурная молодая фантазия налицо, среди этюдов действительно есть очень удачные: скажем, горькая судьба Офелии тонко и артистично подана молодой актрисой как бесконечный косолапый танец на пуантах — сизифов труд неумелой балерины. А есть этюды не очень удачные, но оригинальные: вражда Монтекки и Капулетти иллюстрируется возней на столе «противоборствующих кланов» английских булавок, оживляемых магнитами. Студенты демонстрируют способность развивать шекспировские образы творчески, небанально, не в лоб, иногда слишком усердствуют в непрямых ассоциациях, но это-то как раз уместно: сразу ловишь волну лабораторного театрального поиска...
 

© 1955-2016 ГУ «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»
Powered by V.Sergeevskiy