На главную

sveta_shchagina. 2010. 31 мая.

Офелия, ваш выход!

 

Лучший спектакль из петербургских - «Шекспир-лаборатория» в БТК.
Ее делал Руслан Кудашов со своим курсом.
Сделал не хуже тех женовачей, что в РАМТе ставят для детей.
Хотя спектакль его не детский – там льется кровь, и мордобой, и девушка срывает с себя одежды (до белья всего, но - грандиозно), и много всяких колюще-режущих предметов - мы прозорливо пришли вместе с Женей.


(по факту эта постановка - ряд этюдов, обрывков, сделанных на двух шекспировских акцентах - любовь- смерть. Какие-то куски почти без слов, какие-то - на криках. Другие - ломаный английский, грузинский. И пластика, и танец, рык, рыданья,
Короче, все - через игру. Наверное, поэтому пойти на это с ребенком - очень верно. Возможно, лучше, если дети будет старше.
Потому что в нашем случае у детки явно культурный шок.
Последствия - необратимы.
Вот был этюд с Офелией, положим, - ее намеренно неграциозно изображала девушка, наряженная балериной, по стати же своей - ну, Фрося Бурлакова.
Она так неуклюже, жалко притоптывала ножкой, и кружилась с неловкой, ожидающей улыбкой.
Буквально по Шекспиру изображая это: "бог дал вам одно лицо, а вы себе делаете другое; вы приплясываете, вы припрыгиваете, и щебечете, и даете прозвища божьим созданиям, и хотите, чтоб ваше беспутство принимали за неведение".


И вот уже двенадцать дней подряд девочка встает передо мной среди раздрая нашей комнаты.
И крутится, и падает ужасно, хохочет и заламывает руки,
мне же велит кричать (прегрозно, басом, копируя спектакль Руслана Кудашова):

- Офелия, Ваш выход!

- Офелия, Ваш выход!

- Офелия, Ваш выход!

Потом она бросает что-то, что угодно – хотя в спектакле это - букет цветов, - а у нее - то зеркало, то лист бумаги, то книга об пол треснет («ну, понарошку, у меня букета просто нету»).

Она – Офелия.
В «цветах», к ее ногам упавших – письмо от Гамлета.
Письмо! Ага!
Танцу - швах.
Она берет письмо.
А я кричу, послушная рисунку роли.

- Офелия, Ваш выход!

Офелия меня - в игнор.

Она плывет к стене, где выключатель, и убавляет громкость воображаемого приемника в воображаемой гримерке.
Потом садится. С достоинством, оправив воображаемую пачку.
Немного копошит руками воздух – письмо ведь должно развернуть.
Затем, прищурившись, закидывает голову и,
глядя в голые свои ладони, томно так читает:

«Вы криво танцуете и делаете движения лягушки...
Вы – дура!» - ужасается она и - вскакивает.

В ванную бежит взять таз (ей в нем положено топится).

Потом мы прогоняем эпизод с начала.
23:00
С кровати, из последних сил, в который раз взываю:

- Офелия, Ваш выход!

Падает, кривляется, хохочет.

Ну а до этого спектакля, в полдень, что ли, все в тот же день, смотрели с ней нормальный детский нежный сп. Неплохой, хотя и звезд с неба не хватающий. «Сказка для непослушных медвежат» все в том же БТК. О медвежатах почему-то она забыла тотчас.
Про Шекспира – помнит.

Гертруда, Гамлет, Клавдий, Полоний, Рома с Юлей, Макбет и леди Макбет уже нам как родные. Я все ей рассказала раз по десять. Корделия, Регана, Гонерилья и чучело, набитое соломой – Лир.
На этой сцене в театре она ко мне вдруг повернулась, всхлипнув:

- Я хочу заплакать.

И человек без головы (Судьба) - он парикмахер головы без тела,
и битва Капулетти и Монтекки - взлетают, мечутся портновские иголки (а управляет ими под столом магнит).

И Гамлет, в рюкзаке которого - булыжник.

- А этот камень, что это?
- Груз знаний.

© 1955-2016 ГУ «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»
Powered by V.Sergeevskiy