BTKFest

Алексей Гончаренко. Сцена. декабрь 2014. №6 (92)

Соло для фантазии с куклами

Кукольник никогда не сможет сыграть моноспектакль, то есть остаться в сценическом пространстве один на один со своим зрителем. На сцене он окружен персонажами, которые неустанно требуют его внимания и отвлекают от того или иного способа диалога с залом. Без него им трудно высказаться. Между тем, куклы, объекты, манекены – частые партнеры драматического актера в моноспектаклях. В их обличье легче оживают воспоминания, например, или сказочные фантазии одинокого рассказчика. Сценическая анимация - отличный способ безгранично создавать или тщательно восстанавливать нереальный в данный момент мир.

В прошлом сезоне в Санкт-Петербурге появилось сразу три спектакля, по-разному выстраивающих отношения одного актера с куклами и зрителями. БДТ, БТК и «Кукольный формат» - театры настолько разные, что каждый наметил свой путь, хотя все по-своему экспериментировали, появившиеся постановки так или иначе стоят в их сводной афише особняком.

Большой драматический театр имени Товстоногова поставил тот тип моноспектакля, когда на поклоны во время премьеры выходит десяток человек. Возглавлял опытную команду Евгений Ибрагимов, который в России все чаще ставит пластические спектакли, в которых шутливые этюды перемежаются с философскими, грубые с лирическими. Сейчас его внимание привлек рассказ Корчака, в котором он старается расслышать каждое слово. Строго говоря, это и не сольное выступление исполнителя главной роли Владека Тараса Бибича, помогающие в звуковом оформления спектакля редко подают реплики отца и матери и застывают вместе с главным героем в старательно удаленной мизансцене семейного портрета.

Тарас Бибич – актер драматический, и к непривычному инструменту в своих руках относится с пиететом. Куклы постепенно заполняют собой все пространство сцены по мере того, как та или иная ситуация остается в памяти Владека. Каждая мизансцена занимает свое место на стуле или в чемодане. Многочисленные дубли главного героя в окружении друзей и родственников или в необходимом одиночестве останавливают мгновение. Ибрагимов только однажды позволяет себе кукольный трюк - пара одноклассников Владека закивают без помощи актера.

Здесь нет привычного кукловождения, Бибич не старается, чтобы кукла садилась, ходила, экспрессивно меняла настроение, это и не предусмотрено механикой. Миниатюрные персонажи - скульптуры памяти. Единственное, что позволяет себе Бибич в качестве продолжительного действия - это взять пару мальчишек, его руки становятся для них крыльями, подвижными и гибкими, и герои захватывающе летают. Актер подхватил интонацию воспоминания и включил ее в свой рассказ: вот так говорил отец, а так ребята в детском саду. Подобный способ общения с куклой и через куклу с залом не нов, но в прошлом сезоне он снова стал важен.

Кажется, что Владек никогда в жизни не повышал голос. В его руках все куклы, как дети, даже полная соседка. Они все симпатичны, но в персонажах, созданных Натальей Мишиной уже заметна обреченность. Конечно, не всем уготована судьба самого Корчака, но действие происходит в тот момент, когда каждый может оказаться на его месте.

В Большом театре кукол Денис Казачук представляет авторский спектакль-миниатюру, скорее студенческий этюд. Он принципиально меняет название столь де небольшого спектакля Андрея Платонова "Рассказ о мертвом старике" на "Жизнь". Это не бездумный оптимизм, а уверенная позиция. Так, как работает Казачук, учат профессии в Европе, а именно все делать самому, от сценария через изготовление матчасти к исполнению - все материалы буквально проходят через одни руки.

Конечно, первые шаги в авторском театре подражательны. Молодой постановщик, бережно касаясь и военной темы, и языка Платонова, не мог избежать настоящего хлеба на сцене и рассыпавшейся крупы на солдатскую гимнастерку со следами пули. В Казачуке безошибочно узнается ученик Руслана Кудашова, и это замечательно. Более того, не будь "Сталинградской битвы" Резо Габриадзе, "Жизни" тоже не было бы. Вернее не было бы выразительных плоских птиц в касках, воспринимающих военную службу своим долгом. Единственная кукла старика вырезана из дерева. Персонаж получился приземистым и коренастым, как пень в диком лесу. Он явно рукаст, как и его создатель. Казачук вступает со своим дедом, действительно, в отцовские отношения, бережно берет его на руки, старается его понять.

Казачук здоровается с каждым маленьким зрителем. Именно актер, лицо от театра, не персонаж. Если искать нужное слово, он медиатор между двумя мирами, так называют экскурсоводов на выставках современного искусства, они не просвещают, не трактуют, они помогают зрителям ответить на вопросы, которые у низ есть хотя бы и подспудно. Свои вопросы к войне, Платонову, старику Тишке, наконец. Так иногда работают и современные кукольники. В этом прочувствованном остранении - огромное обаяние подобный моноспектаклей.

Литературная первооснова обоих спектаклей не предназначалась для маленьких читателей. Театры приглашают аудиторию от 6 лет, не делая при этом адаптированной инсценировки. Возможно, куклы - то самое средство, позволяющее с детьми говорить о серьезных вещах, смерти, и даже жизни. И поэтому в камерной работе БТК Гитлер воспринимается через Чаплина. «А вы умирать не боитесь?» -вопрос обращен к юным зрителям напрямую, минуя других персонажей. Конечно, они не трусят. «Зря не боитесь. Нипочем не помирай», - заключает спектакль Казачук.

"Кукольный формат" непросто выпускал свой "Аленький цветочек" - (этот театр вообще не ищет легких путей - пробуя разные варианты инсценировки, сценографии, пространства, распределения ролей. Итоговым вариантом стал моноспектакль Ольги Донец. конечно, ироничный и несерьезный. Ей не впервой общаться со зрителем, она свободно чувствует себя в амплуа ярморочной зазывалы. На ее юморе и обаянии держится весь «интерактив» последних спектаклей Анны Викторовой. Принципиально рукодельные народные куклы позволяют актрисе нарочито неаккуратно, но при этом негрубо обращаться с многочисленными персонажами из ткани. Кстати, дети во время мастер-класса сами смогут сделать народных кукол, таких как Кукла-каша.

Донец умеет импровизировать в образе. Ее героини с хитрым прищуром может по-доброму подтрунивать над гостями, позволить себе истошный крик и слишком широкий жест — таков закон жанр, а может вовремя уйти в тень в драматических сценах – таковы законы профессии. Происходит своеобразный отказ от литературной сказки, шаг от Аксакова к ключнице Пелагее. Вместо литературного слога - народная напевность. Вместо марионеток - бесхребетные, кривобокие, неустойчивые в прямом смысле слова персонажи, они все время приплясывают.

Здесь есть вставная сцена, когда купец в лодке и акула за бортом ведут себя, как Петрушка и собака в традиционном ширмовом представлении, скатерть-самобранка появляется с картошкой и горошком, а не заморскими деликатесами, а демонстрация чудес оборачивается фокусами с участием зрителей. А главное, о чем рассказывает этот спектакль, что и купеческие дочери любить умеют (а Настенька такая же купеческая, как и сестры, все они на одно лицо – палка-палка-огуречик), и ключницы спектакль могут сыграть.

Во всех трех спектаклях солист выступает корифеем кукольных персонажей, по-разному к ним относясь, выбрав их общество с разной целью, время от времени делясь своими репликами с куклами. Получается, что это возможно, как в трагедии, так и в комедии. А значит, только в театре кукол можно превратить любое произведение в моноспектакль, не рискуя прослыть как адептом старомодного литературного театра, так и актуального сторителлинга.

© 1931-2017 СПбГБУК «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»