Спектакль Железо

Дмитрий Циликин. Ведомости. 2013. 27 сентября. №178 (3440)

Ритуал любви: В петербургском Большом театре кукол поставили «Песнь песней»

Режиссер Руслан Кудашов уже поставил со своими учениками, образовавшими Мастерскую при Большом театре кукол, «Екклесиаст», переведя на язык пластики, света, цвета, ритма речь Проповедника. Прямо следом за ней в Ветхом Завете идет «Песнь песней» царя Соломона — она и стала предметом следующей изощренной инсценизации.

Визуально-вещественно спек-такль более щедр, но ведь и первоисточник, возможно, самый пышный из всех библейских текстов. Художница Марина Завьялова рассекает черное пространство сценической коробки спускающимися сверху бронзовыми щитами с письменами на иврите. Две лестницы из грубо обструганных стволов с перекладинами, привязанными веревками, складываются, образуя пиршественный стол. В глубине клубятся дымы и пляшут в вихре алые лепестки… В общем, это театральное сочинение, пожалуй, ближе к перформансу.

Однако молодые актеры отлично профессионально оснащены, и они все же не часть инсталляции, но действующие персонажи (которым даны условные имена: Он, Она, Садовник, Пастух и т. п.), вступающие во взаимоотношения, тянущие драматургическую нить. Играют и живым планом, и с планшетными куклами (условные мужчина и женщина, будто только что слепленные из персти земной), и даже превращая в кукол части тела: актер лежит, обратив в зал голые стопы, перевязывает их черной и белой тряпочками, надевает на один большой палец фату, на другой — шапку, получившиеся жених с невестой пускаются в задорный пляс.

Это вообще одно из фирменных свойств эстетики Кудашова: превращение всего во всё. Из человека легко сделать ангела — берешь мебельный степлер и прицепляешь им на спину товарищу картонные крылья. «Губы твои как алая нить», — говорит автор, актер же достает изо рта лезвие бритвы, проводит ею и краской по щекам, алая нить растягивается от уха до уха, красивая метафора наливается опасностью и болью. Но любовь, мы знаем, не только мед и елей, она еще и мучительна, в том числе своей силой.

Надо быть очень молодым, как актеры (сочинявшие спектакль вместе с учителем), чтобы не бояться столь прямодушно говорить об этом — например, доставать изо рта теперь уже красные комочки поролона, разворачивающиеся в буквы, из них складывается, само собой, «любовь». Взрослый человек постесняется писать спреем на асфальте под Ее окнами: «Солнышко, я тебя люблю!» — зато способен растрогаться, увидев, проходя, эту чистосердечную подростковую интенцию. Ведь, как известно, от Соломона и до наших дней каждая любовь — впервые.

© 1931-2017 СПбГБУК «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»