На главную

ldina. 2011. 14 сентября

Башлачёв [о гастролях в Екатеринбурге в рамках фестиваля "Реальный театр"]

Я была сегодня на спектакле "Башлачев. Человек поющий" Большого театра кукол (Санкт-Петербург). Не потому что являюсь поклонником этого театра и не потому что интересуюсь творчеством Башлачева. Да и вообще, разглядывая афишу "Реального театра", на "Башлачеве" я и взгляда не задержала. В общем говоря, это была чистая случайность. И снова, как много-много раз прежде: маленький черный зал ТЮЗа, знакомые и незнакомые лица, люди так близко, так рядом, чьи-то спины, чьи-то ноги, апплодисменты. Я в театре, я в своей тарелке, я в своем мире.

На сцене (ну, разумеется, не на возвышении, а у самых ног зрителей, которым не хватило сидячих мест) молодые ребята, студенты. Поют - по одному и акапелла (если я правильно понимаю этот термин), мычат, создавая фон голосам друг друга, играют на аккордеоне, читают стихи под аккомпанимент фортепиано, начинают с задумчивого шепота и переходят в надрыв, в крик. Они произносят очень много текста, и клочки этих фраз громоздятся корявыми буквами на затемненных стеклах (два больших окна, выходящих на Карла Либнекхта, одно из которых даже открывалось во время спектакля, и стена между ними - это задник). И я представляю, как каждый писал строчку-другую из текста собственного выступления. Стихов и песен так много, они такие длинные, что в некоторых номерах я не могу сфокусироваться на произносимом, теряю смысл, отключаюсь.

Но вот я и добралась до главного: текст. Это все Александр Башлачев, с которым я не сталкивалась никогда в жизни. Почему-то. Мне сейчас и досадно, и стыдно, потому что если бы не спектакль, этот человек так и прошел бы мимо. А я рада, что он не прошел. Потому что после всех этих нагромождений слов, повторов и неожиданных метафор мне захотелось... снова писать стихи. Что-то в его поэзии претит мне, что-то не нравится, я понимаю, что никогда не полюблю его, но мне хочется снова услышать или прочесть то, что звучало на спектакле. Вгрызться в смысл, уловить шутку, горечь, иронию.

В какие бы дебри меня ни уводил текст, оставались еще лица, фигуры, актеры. Вы ведь знаете, энергией какой силы заряжена сцена, когда выступают молодые!? Работы мужчин почти все понравились, особенно запомнились "Палата №6", Водовоз, загипнотизированный в Наполеона, мальчик на подоконнике - что-то про осень. А вот девочки произвели какое-то странное впечатление. После первой массовой сцены ("Мельница"), когда они явились все разом, блеснули юными своими лицами, я ждала от них гораздо большего. Но добрая их половина работала на какой-то одной ноте, то есть с какой-то одеревенелой мимикой. Лица застывали как трагические маски, пока героиня гневалась, грустила или горевала,и за всем этим, под маской, я прочитывала одно: актриса демонстрирует скорбь от утраты. Комические образы удавались гораздо лучше. Была там одна девочка с остреньким личиком и тонкими губами - Королева бутербродов) И еще одна, которая вытащила на сцену парня из первого ряда и начала живописать их роман. А мальчик смешно так старался ей подыгрывать, сначала кивал на все ее предложения ("Давай то, давай сё"), а потом начал смущенно извиняться перед собственной спутницей, мол, не виноватый я. И еще одна ("А по ночам он слышал музыку"), крашеная в черный, каре, похожая на одну мою новую знакомую, я от нее не могла глаз отвести. По-моему, хорошо играла.

Под конец неожиданно зазвучала запись голоса самого Башлачева, будто бы в диалоге с тремя спутниками (что-то про лесенку и песни-песенки). И это был тот оттенок, которого как раз не хватало. Нечто новое, потому что несмотря на энергетику ребят, несмотря на сильные тексты (а может быть, именно из-за них) я уже сильно устала от спектакля и ждала финала. И вот Он поет, они ему отвечают, а потом и все остальные высыпают на сцену, и мычат, не разжимая губ, и поют... И так все хорошо, и тут я понимаю, что девочки (их мне было лучше видно) сидят каждая по-своему, явно согласно своей натуре (или образу), но как-то уж напоказ по-своему. у одной руки скрещены на коленях, а у соседки одна рука обнимает другую за локоть, а у третьей руки опущены вдоль тела - ладонями на полу. И эта милое наивное разнообразие ужасно позабавило меня. Такой спектакль не сделали ли бы серьезные взрослые люди, им не хватило бы задору, пылу. Я представляю, как кто-то из этих студентов предложил: "А давайте сделаем спектакль по Башлачеву!" И они согласились. А еще я представила, как они - после множества выступлений - обмениваются репликами из его текстов. Так, как бывает только в компании, где все знают одни и те же слова, один и тот же сценарий.

© 1955-2016 ГУ «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»
Powered by V.Sergeevskiy