На главную

Дмитрий Ренанский. Коммерсантъ (Weekend). 2007. 12 июля. №226. C. 34

Давай улетим

Руслан Кудашов любит ставить классику, любит выгребать из-под знакомых строк ворох неожиданных смыслов. Пушкин у него оказывается прямым наследником Босха, Гоголь набивается в предтечи к Фрейду. За пять лет режиссер получил две «Золотые маски» и солидную коллекцию «Золотых софитов», а ходить «на Кудашова» стало в Петербурге хорошим тоном. 
Он очень мрачный кукольник. Ни на «Пир во время чумы», ни на «Вия» с детьми особо не сходишь – чистая готика. Только что поставленный «Маленький принц» идеально учитывает формат и ситуацию семейного просмотра. Поэтому на него смело можно идти с детьми. А учитывая, какой Кудашов режиссер, идти просто необходимо. Дети будут в восторге пищать от кукольных трюков (из самых захватывающих – баобабы, прорастающие сквозь колобок планеты Маленького принца актерскими пятернями); взрослым покажут режиссуру такого класса, какой и на драматической сцене редко увидишь.
  Естественно, начинается со слона в удаве, куда ж без этой симбиотической парочки. Но очень скоро тюзовский актер Радик Галлиулин меняет хламиду начинающегося художника на летний комбинезон, а сказочная благость резко модулирует в драму. Слишком рано, оказывается, человек примеривает взрослое платье: вслед за крушением жизненных надежд он терпит катастрофу в пустыне. Тот же Летчик разыгрывает череду гротескных актерских этюдов, примеряя по очереди маски звездных фриков Сент-Экзюпери. Интонация при этом совершенно шукшинская: и Пьяница и Честолюбец собой тяготятся, а по-другому жить не могут.
«Маленького принца» привыкли читать и ставить как морализаторскую притчу, привыкли противопоставлять грешки взрослых и детскую чистоту. В спектакле Кудашова пороки перестают быть пороками, так что обличать становится нечего. Взрослых оправдывает сам Маленький принц, рахитичный и мертвенно-бледный, но круглощекий пупс. Вперяясь в своих визави глазами-блюдцами, он выслушивает монологи с профессиональной выдержкой священника на исповеди. Не сразу замечаешь, что Маленький принц – двойник Летчика. Разница между ними в том, что кукла чувствует глубже и острее. Написанный Сент-Экзюпери разговор ребенка и взрослого у Кудашова превращается в соревнование, в котором кукла мастерски утирает нос актеру. Это выглядит как ответ Кудашова на всегдашние критики, что, мол, далась ему актерская фактура. То есть что в его кукольных вроде вроде бы спектаклях актеров больше, чем самих кукол. На самом-то деле актерская фактура Кудашову затем далась, что она плотная, плотская, материальная, «слишком живая», и рядом с ней кукла смотрится особенно ритуально, абстрактно, как полет мысли.
  А человеческое тело для полета непригодно. Оно ведь обязательно куда-нибудь в пустыне упадет. Человеку-то вверх никак. Все, что может Летчик, это открыть в финале окно и смотреть на далекое мерцание то ли звездного неба, то ли неба в алмазах. Очень печальный для взрослых этот спектакль для детей. 
 

© 1955-2016 ГУ «Санкт-Петербургский Большой театр кукол»
Powered by V.Sergeevskiy